Grigoryev Alexey Sergeevich

Case Summary

Alexey Grigoryev, a pawnshop cashier from the Orenburg region, was sentenced to 20 years in prison for preparing a terrorist act, high treason, and participating in a terrorist organization. He was arrested on May 22, 2023, and claimed he was tortured into confessing.

Charges (3)

1. Preparation for a terrorist act by a group of persons by prior conspiracy
2. Preparation for high treason
3. Participation in the activities of an organization recognized as terrorist

Criminal Code Articles (4)

Key Facts (4)

• Accused of planning to set fire to railway infrastructure
• Accused of preparing for high treason by attempting to join the Legion 'Freedom of Russia'
• Claimed he was tortured
• Communicated with Ukrainian contact

Legal Timeline

Native Language Summary

Григорьев Алексей Сергеевич родился 18 декабря 1997 года, гражданин России, житель Новотроицка в Оренбургской области, продавец-кассир ломбарда в Орске. 7 февраля 2025 года приговорён по ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к террористическому акту группой лиц по предварительному сговору»), ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической») к 20 годам лишения свободы в колонии строгого режима с отбыванием первых 5 лет в тюрьме. Лишён свободы с 22 мая 2023 года. Полное описание 22 мая 2023 года ФСБ сообщила, что задержала в Оренбургской области местного жителя, который по заданию украинских спецслужб готовился к поджогам: «ФСБ во взаимодействии с МВД России предотвращён террористический акт в Новотроицке. В результате проведённых мероприятий задержан гражданин России 1997 года рождения, осуществлявший по указанию украинских спецслужб подготовку поджогов: шкафа релейной защиты и автоматики железнодорожной станции «Новотроицкая» Южно-Уральской железной дороги, военного комиссариата Орска и отдела ФСБ России». Задержанным оказался 25-летний житель Новотроицка Алексей Григорьев, работник ломбарда. К сообщению ФСБ было также приложено видео задержания Григорьева, показаны фрагменты переписки в чате Telegram, а также фото и видео тайника с канистрой, бутылкой машинного масла, бутылкой ацетона и другими предметами. Видео заканчивается словами Григорьева, где он говорит: «Люди с Украины связались со мной и предложили с ними сотрудничать. Я должен был поджечь релейный шкаф, чтобы остановить работу железнодорожной станции. Мне прислали фотографию релейного ящика, как он должен выглядеть и координаты». Поджог Григорьев не совершил — его задержали накануне планировавшейся акции. Силовики сообщили, что при обыске на окраине Новотроицка из тайника, сделанного Григорьевым, изъяли компоненты для изготовления взрывчатки и инструкцию по её изготовлению. Указывается, что Григорьев приобрёл канистру, легковоспламеняющуюся жидкость, лопату и бинокль.  Telegram-канал SHOT писал, что для совершения поджогов Григорьев якобы искал в Интернете информацию, как самостоятельно изготовить горючую смесь, купил в магазине все ингредиенты и спрятал в лесу.  После проведения этих акций он, по информации ЦОС ФСБ, собирался «перейти на сторону ВСУ для участия в боевых действиях».  22 мая суд Ленинский районный суд Оренбурга отправил Алексея Григорьева в СИЗО. Первоначально ему предъявили обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ — в «приготовлении к террористическому акту». Позже в СМИ была опубликована переписка, якобы обнаруженная у Алексея в Telegram. По утверждению ФСБ, в ней Григорьев общается с представителем «украинских спецслужб». В переписке собеседники обсуждают возможность закладки бомбы в здание ФСБ или военкомата, но в итоге решают использовать горючие смеси для поджога релейных шкафов. В переписке якобы со стороны Алексея фигурирует вопрос: «Вы же знаете как пересечь границу в Белгороде и Брянске. Есть вообще вариант это сделать самому?» Автор сообщений обращается к собеседнику по имени «Семён» и упоминает «Легион», но отмечает, что в «Гражданском совете» ему сказали «вообще не лезь туда». «Семён» отвечает: «Есть такие варианты. Прям нарисовать путь не обещаю, но подсказать… смогу». Видимо, в связи с этой перепиской Григорьеву добавили обвинение по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене»), предполагая, что он собирался пересечь границу для присоединения к Легиону «Свобода России». Кроме того, его обвинили по  ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в террористической организации»), а обвинение в подготовке теракта переквалифицировали на ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Подготовка теракта группой лиц по предварительному сговору»). По версии обвинения, Григорьев сотрудничал с украинским проектом «Хочу жить» и планировал вступить в Легион «Свобода России». Рассмотрение дела началось 13 сентября 2024 года в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге. По версии обвинения, в 2023 году подсудимый присоединился к украинскому проекту «Хочу жить», а затем стал расклеивать по Орску листовки, призывающие российских военных сдаваться в плен ВСУ. Затем, по словам гособвинения, Григорьев захотел вступить в Легион «Свобода России». Когда он связался с организацией, куратор под именем «Семён» стал убеждать его совершать теракты и поджоги, на что Григорьев согласился. Telegram-канал SOTAvision сообщал, что в судебном заседании в ходе обсуждения показаний, которые были даны им ранее, Григорьев заявил, что подписал их после применения к нему пыток. В пытках он обвинил капитана Александра Павлова, старшего лейтенанта Максета Жёлшинбаева и подполковника Юрия Иванова. Григорьев рассказал, что перед допросом 8 июня 2023 года его били кулаками по голове, надевали мешок на голову, применяли электрошокер и использовали армейский проводной телефон. На вопрос судьи «Куда прикладывали провода-то?», Григорьев пояснил «На левую руку и левую ногу».Григорьев также сообщил, что следователь Андрей Никитин угрожал ему ухудшением условий нахождения в СИЗО, если он не перестанет ссылаться на ст. 51 Конституции РФ, которая позволяет не свидетельствовать против себя.Канал SOTAvision пишет, что в суде прослушали аудиозапись первого допроса Григорьева оперативными сотрудниками ФСБ 20 мая 2023 года. На нём он изначально заявлял, что поддерживает «СВО» и собирается принять в ней участие, указывая – «я ведь знаю историю, сначала была Запорожская Сечь, а Украины никогда не было». По его словам, он общался с украинским проектом «Хочу жить» и расклеивал их листовки, чтобы «выбить себе человеческие условия содержания в случае взятия в плен». Поджог релейного шкафа он совершать не собирался, а лишь пытался инсценировать его, чтобы после того, как пойдёт на «СВО», попасть в плен и не пострадать. К середине разговора Григорьев резко переменил своё мнение, заявив, что армия РФ ведёт себя хуже нацистов и насилует мирное население. На вопрос сотрудника ФСБ, на какой стороне он хотел участвовать в «СВО», молодой человек отвечает, что на стороне Украины.В суде Григорьев настаивал на том, что отказался совершать поджог релейного шкафа. Ему позвонил некий «Валерий» из Легиона «Свобода России» и рассказал, что «Семён», который агитировал Григорьева поджечь релейный шкаф, не имеет отношения к Легиону. После этого Григорьев предположил, что с ним общался сотрудник ФСБ, и отказался от совершения преступления. Он закопал канистру с бензином, алюминиевую пудру и селитру на опушке леса. В письмах из СИЗО молодой человек также назвал провокацией сообщения, которые он получал в секретных чатах в Telegram перед задержанием. По его словам, поджогов он не готовил, навыков изготовления зажигательных смесей и взрывчатых веществ у него нет, не знает он и расположения объектов РЖД, а с сотрудниками этой компании не знаком. «Целей и умысла устрашения населения, повреждения транспортной инфраструктуры и путей сообщения не преследовал, наступления подобных последствий не желал и не желаю. Цели воздействия на принятия решений органами власти я не имел и не имею», — писал Григорьев. В конце письма он попросил привлечь причастных к его преследованию к уголовной ответственности. Также Григорьев заявлял в суде, что не знал о внесении Легиона «Свобода России» в список террористических организаций. Обвинение возразило, что информация об этом была в открытом доступе.По мнению адвоката, «куратор Семён», который связывался с его подзащитным, — это сотрудник ФСБ, который целенаправленно подстрекал Григорьева к преступлениям. Защита попросила полностью оправдать подсудимого. Государственный обвинитель запросил для Григорьева 22 года лишения свободы, 7 из них — в тюрьме. В своём последнем слове Григорьев обвинил российские власти в совершении геноцида украинцев: «Уважаемые участники цирка под названием «суд»! Это — не суд, потому что судят преступников, а я не преступник и не террорист. Я заложник. Российская Федерация — это не Россия. Вы держите в плену людей. Вы ссорите Россию с Украиной. Вы творите беспредел, беззаконие, безумие. Вы соучастники страшнейшего преступления, которое вы совершаете. Вы устроили геноцид российского и украинского народов, братских народов». Кроме того, подсудимый сказал, что «лучше один день жить свободным, чем всю жизнь рабом, проклиная себя». В конце речи Григорьев обратился к народу Украины со словами: «Простите нас и меня в том числе, потому что мы ничего не предприняли, чтобы не началась война». После подсудимый обратился и к россиянам: «Прекратите это безумие, хватит ждать, надеяться на кого-то, начните действовать». 7 февраля 2025 года судья Центрального окружного военного суда в Екатеринбурге Скачков Андрей Владимирович приговорил Алексея Григорьева к 20 годам лишения свободы с отбыванием первых 5 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима. Приговор был обжалован осуждённым и прокурором, однако данных о результатах рассмотрения дела в апелляционной инстанции нет. Интересы Григорьева в суде представлял адвокат по назначению Алексей Масленников. В июне 2023 года Алексея Григорьева добавили в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой о принадлежности к терроризму. Основания признания политзаключённым Обвинение в покушении на совершение террористического акта Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».  Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:  устрашение населения; создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий; наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения. Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом. При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». У нас вызывает сомнение наличие в действиях, которые, по версии следствия планировал Григорьев, таких обязательных признаков теракта, как устрашение населения, создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий. Григорьеву инкриминируется не оконченное преступление, а лишь приготовление к его совершению, поэтому и для следствия доказывание наличия этих признаков (особенно устрашения населения) затруднительно. При этом нет никаких оснований утверждать, что любой поджог военкомата может вызвать у населения страх за свою жизнь и имущество — в доступной информации о делах такого рода, которые мы изучали, нет информации о людях, которые заявляли о том, что испытали такие чувства. Намерение устрашения населения также должно присутствовать и в субъективной стороне преступления, умысле обвиняемого. Однако в суде Григорьев такие намерения у себя отрицал, в письме из СИЗО он утверждал: «Целей и умысла устрашения населения повреждением транспортной инфраструктуры и путей сообщения не преследовал, наступления подобных последствий не желал и не желаю. Цели воздействия на принятия решений органами власти я не имел и не имею». При этом в опубликованной части переговоров Григорьева с «Семёном» присутствует такой диалог: «Подозреваемый: Так, скажи мне пожалуйста для чего уничтожать эти … <релейные шкафы>? Что мы с тобой этим добьёмся? Ты думаешь по этой железной дороге военный эшелон до Украины проходит?Заказчик Семён: Я знаю, что военные этим участком дороги пользуются. Кроме того это ущерб на экономическом фронте. И вместо <…> надо нанимать людей. А чем больше людей на РЖД, тем меньше в ВС РФ. Подозреваемый: …Просто я думаю о том, чтобы это стратегически эффективно и нанесло максимальный ущерб…» Как видно, в диалоге не упоминается намерение устрашить кого-либо либо воздействовать на государственные органы с целью принятия ими каких-либо решений. Григорьев внятно проговаривает, наступления каких именно последствий он желает. О создании реальной опасности наступления тяжких последствий при неоконченном составе преступления можно рассуждать только теоретически. Не идёт речи и о гибели людей: в последующем диалоге собеседники договариваются о поджоге релейного шкафа. «Заказчик Сёмыч: Давай мы с тобой сделаем простую акцию для начала — [фото релейного шкафа]Есть предложение по горячей акции.В ближайшее время надо уничтожить электронщик на ЖД путях. Как на фото…  ты когда там будешь, начинай пробовать открывать.  Если легко открывается, и людей там не будет, то можно и все.Но если будут … ещё что-то, то лучше 1-2 и всё, чтобы ты там не бегал и не суетился». Стоит отметить, что, даже если бы Григорьеву и удалось бы поджечь релейный шкаф, это не могло бы привести к перечисленным в ст. 205 УК РФ последствиям. Так, источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях поджогов релейных шкафов. По его словам, релейный шкаф – это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги.«Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне».В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор – тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь… На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток – в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции». Аналогичным образом бывший машинист электропоезда в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному». Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов.  В такой ситуации остаётся предположить, что состав преступления, к которому якобы осуществлялось приготовление, выбран обвинением произвольно и с учётом политической необходимости. По нашему мнению, квалификация поджогов релейных шкафов как терактов в большинстве случаев выглядит необоснованно. Террористический акт — это преступление, которое предполагает прямой умысел. Теракт имеет цель устрашить население и в результате оказать влияние на органы власти. Поджоги релейных шкафов и других объектов совершаются чаще всего с иными мотивами. В ходе следствия и судебных процессов умысел на совершение теракта и его объективная сторона в виде испуганного населения, как правило, никак не доказывается. Государство выбрало вменение неадекватных содеянному тяжёлых статей УК РФ с целью запугивания противников войны. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, использование статьи о теракте позволяет развёртывать дальнейшие репрессии и осуждать за оправдание терроризма тех, кто высказывал одобрение или понимание таким акциям. В связи со всем вышесказанным, мы полагаем, что действия Алексея Григорьева в эпизоде с вменённой ему подготовкой к поджогу релейного шкафа не должны квалифицироваться как покушение на террористический акт. Вероятно, они могли бы быть квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — как приготовление к умышленному уничтожению или повреждению имущества путём поджога. Максимальное наказание за оконченное преступление по этой статье (даже в случае причинения по неосторожности смерти человека) составляет не более 5 лет лишения свободы. Однако это преступление относится к категории средней тяжести, а в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому или особо тяжкому преступлению, что исключает возможность уголовного преследования Григорьева по этому эпизоду. С другой стороны, мы не берёмся оценивать возможность квалификации действий Григорьева по ст. 281 УК РФ («Диверсия»), однако судом она и не исследовалась. можно, однако, отметить, что такая квалификация предполагает цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности, а цитаты из переписки с «Семеном» говорят о том, что цели Григорьева были связаны именно с противодействием агрессии против Украины. Обвинения по ч. 2 ст. 205.5 («Участие в деятельности террористической организации») Не располагая материалами дела, мы, тем не менее, можем предположить, что под террористической организацией, в которую входил Алексей Григорьев, обвинение имеет в виду Легион «Свобода России», так как украинский проект «Хочу жить», также упоминающийся в деле, не признан на территории Российской Федерации террористической организацией. Равным образом расклейка листовок с предложением сдаться в плен, которую признаёт Григорьев, не является формой террористической деятельности и не может составлять состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 205.5 УК РФ.  Однако даже в случае, если Алексей Григорьев действительно взаимодействовал с Легионом либо собирался туда вступить, мы полагаем, что он не должен привлекаться за это к уголовной ответственности по следующим причинам. Решение о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией в России вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям. Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками: Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц. Быть рассчитанным на неоднократное применение. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений. Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, которая вменяется Алексею Григорьеву. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом. Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Особо это нарушение актуально в случае с преследованием Алексея Григорьева, утверждающего, что он не знал о внесении Легиона «Свобода России» в список террористических организаций.  Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года. Обосновывая своё решение, судья Верховного Суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей». В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает как достоверную информацию о возбуждении следственными органами не менее 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 УК РФ («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 УК РФ («Госизмена»).  Среди прочих в решении Верховного Суда упоминается дело антифашиста Савелия Фролова, приговорённого к 6 годам колонии по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене»), и Данила Бердюгина, приговорённого по той же статье и по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 («Покушение на незаконное пересечение границы») также к 6 годам колонии. Наш проект признал Савелия Фролова и Кирилла Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по статье о госизмене в отношении Евграфова П. Н., Ложкина А. П., Середы К. В., Аринушкина М. Д., Глухова Н. В., Никифорова Е. А., Борисова С. Ю. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам.В любом случае преступления, предусмотренные ст. 275 УК РФ и ст. 322 УК РФ, не входят в приведённый выше список преступлений, причастность к которым даёт формальное основание для признания организации террористической. Также в решении упоминаются дела, возбуждённые в различных регионах РФ против граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (дела Басырова А. А., Улукшонова С. С., Белоусова К. А., Темирханова М. В., Скакалина А. А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г. С., Охлопкова Н. С., Евграфова П. Н., Титаренко Н. Р., Колина С. И.), которые были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). По состоянию на августа 2025 года наш Проект из всех перечисленных изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко и Сергея Колина. Белоусова, который якобы хотел вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении к участию в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”», наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах. Однако, безотносительно к конкретным обстоятельствам указанных дел, обвинения по ч. 2 ст. 208 УК РФ («Участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») в связи с участием или намерением участвовать в Легионе «Свобода России» неправомерно, поскольку это подразделение не является вооружённым формированием, не предусмотренным законодательством Украины. Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ. Таким образом, список лиц, на уголовных делах по ст. 275 УК РФ и 208 УК РФ в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, в реальности не даёт оснований для подобного вывода. Как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно, решение Верховного суда РФ не ссылается на такие уголовные дела.Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”».Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией является незаконным и необоснованным.Контекстом деятельности Легиона «Свобода России» является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.  В случае, если бы представитель Легиона был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга. Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами». Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.При этом в материалах ряда последующих уголовных дел имеются сведения о заочном вступлении в Легион «Свобода России» граждан РФ, находившихся на территории России. Мы уверены, что даже если в каких-то из этих случаев действия обвиняемых и могут рассматриваться в качестве декларации вступления в некое объединение, речь не идёт о подразделениии ВСУ, которое фактически и было объявлено террористической организацией Верховным судом России. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. При этом даже если какие-то лица присоединялись к структурам, аффилированным с Легионом «Свобода России», в силу незаконности и необоснованности этого решения ВС РФ их действия не могут рассматриваться как участие в деятельности террористической организации в смысле ст. 205.5 УК РФ.Обвинение по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене»)Мы полагаем, что под обвинением Григорьева по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») следствие и суд имели в виду обвинение в приготовлении к переходу на сторону противника, поскольку по информации, распостранённой ЦОС ФСБ, он собирался «перейти на сторону ВСУ для участия в боевых действиях».В июле 2022 года, через несколько месяцев после начала развязанной Россией полномасштабной войны против Украины, Владимир Путин подписал закон, приравнивающий к госизмене «переход на сторону противника». Первоначально за это грозило наказание от 12 до 20 лет лишения свободы, а 28 апреля 2023 года в статью 275 УК РФ были внесены поправки, предусматривающие пожизненное лишение свободы за государственную измену.Согласно Примечанию к ст. 275 УК РФ «под переходом на сторону противника <…> понимается участие лица в составе непосредственно противостоящих Российской Федерации сил (войск) иностранного государства, международной либо иностранной организации в вооружённом конфликте, военных действиях или иных действиях с применением вооружения и военной техники». Федеральным законом от 28.12.2024 г. это Примечание было дополнено — переходом на сторону противника признаётся теперь и «добровольное участие в деятельности органов власти, учреждений, предприятий, организаций противника, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации».Мы считаем неправомерным обвинение Григорьева по этой статье. Контекстом вменённых ему действий является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.При этом, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет в случае противоречия с национальным правом. Это означает, что и с точки зрения российского права участие в защите Украины от агрессии является правомерным и ненаказуемым действием.Исходя из этого, по нашему мнению, участие иностранных граждан (включая россиян) в военных действиях на стороне Украины или призывы к таким действиям тоже не должны признаваться преступлением — в случае, если это участие соответствует ряду условий, также установленных международным правом. В соответствии с ним единственной запрещённой формой участия иностранца в боевых действиях является наёмничество, критерии которого определяет Международная Конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наёмников от 4 декабря 1989 года и протоколы к ней. Согласно ст. 1 этой Конвенции наёмники не входят в личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте, не являются гражданами ни одной из сторон конфликта, а являются лицами, которые, «принимая участие в военных действиях, руководствуются главным образом желанием получить личную выгоду и которым в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функции, входящим в личный состав вооружённых сил данной стороны». Россияне, которые сражаются на стороне Украины, под эти критерии Конвенции не подпадают, поскольку они являются гражданами одной из сторон конфликта — России, действуют в составе вооружённых сил Украины и обладают одинаковым правовым статусом с другими военнослужащими. Также маловероятно, что они получают материальное вознаграждение, превышающее, тем более существенно, вознаграждение других военнослужащих ВСУ. Кроме того, нет никаких оснований полагать, что при вступлении в ВСУ они руководствуются желанием получить материальную выгоду (в таком случае им, очевидно, проще бы было воевать в составе ВС РФ). Гораздо более вероятным представляется, что граждане РФ, несмотря на угрозу преследования стремящиеся вступить в ВСУ, мотивированы своими взглядами, действуют в соответствии со своими оценками политики российского правительства и убеждением в важности личного участия в защите Украины от агрессии, соответствующей нормам международного права.Известные нам случаи обвинения граждан России и Украины по ч. 2 ст. 208 УК РФ и ст. 275 УК РФ нельзя отнести к наёмничеству, признаки которого ясно описаны ст. 1 этой конвенции.История знает немало примеров того, как тысячи добровольцев из разных стран принимали участие в вооружённых конфликтах на стороне, которую считали правой в случае нападения на неё превосходящих сил агрессора, и такой выбор может признаваться справедливым. Даже если Григорьев и присоединился к ВСУ, он не подлежал бы обвинению в государственной измене по ст. 275 УК РФ. Возможность оперативной провокации В последнее время участились вынесения приговоров по делам, главные доказательства в которых были получены в результате провокационных действий сотрудников силовых структур. Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан. Именно с её помощью создаётся большое количество дел по политическим основаниям.  Согласно исследованию правозащитного проекта «Первый отдел», после начала полномасштабной агрессии против Украины по состоянию на 15 декабря 2024 года в России по обвинениям в госизмене, шпионаже и конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством были привлечены к уголовной ответственности 792 человека, из которых в 2024 году 224 человека были приговорены к лишению свободы по ст. 275 УК РФ (для сравнения: в 2023 году, как сообщила ФСБ, было вынесено 33 приговора по этой статье — в 2022 году, по данным Первого отдела, это число было в три раза меньше).В 2025 году ситуация стала ещё хуже. Согласно данным «Первого отдела», за период с января по июнь 2025 года фигурантами дел о госизмене, шпионаже и конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством стали 232 человека, а суды вынесли 244 приговора по делам этой категории, что является абсолютным максимум за всю историю современной России. Учитывая, что за первые шесть месяцев 2025 года в России было 117 рабочих дней, получается, что по обвинениям в вышеуказанных преступлениях, в среднем суды отправляли за решётку двух человек (1,98) ежедневно.Правозащитники считают, что многие дела были связаны с провокациями ФСБ, а их жертвами становятся пользователи соцсетей (чаще всего VK и Telegram), состоящие в антивоенных и оппозиционных пабликах. Мы полагаем, что с большой долей вероятности в основе уголовного дела Алексея Григорьева лежит провокация ФСБ и без участия силовиков преступление состояться бы не могло. События могли развиваться следующим образом: после попадания молодого человека в их поле зрения сотрудники ФСБ осуществили в отношении него оперативную разработку. С большой долей вероятности собеседник Григорьева «Сёмыч» или «Семён» являлся сотрудником спецслужб либо их агентом и вёл оперативную игру, побуждая молодого человека совершить поджоги и одновременно фиксируя доказательную базу.Сам Григорьев утверждает, что на самом деле релейные шкафы поджигать не собирался, а хотел лишь имитировать это, но затем оставил уже и это гипотетическое намерение, когда узнал, что его собеседник не является тем, за кого себя выдаёт. О том, что «Семён», который агитировал Григорьева к поджогу релейного шкафа, не имеет отношения к Легиону, Григорьев также узнал из звонка некого Валерия из Легиона «Свобода России». После этого молодой человек закопал канистру с бензином, алюминиевую пудру и селитру на опушке леса, вероятно, окончательно отказавшись от намерения поджигать релейный шкаф. В связи с тем, что силовики заподозрили, что Григорьев может прекратить общение с их агентом и не совершить запланированного ими, они осуществили его задержание. Ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».  Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).  В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.  Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38).  В этой части обстоятельства и детали фабрикации дела против Алексея Григорьева перекликаются с подробностями оперативной провокации против Валерии Зотовой, обвинённой в покушении на террористический акт, который который она якобы планировала совершить по поручению «украинцев», с которыми познакомилась через мессенджеры в Интернете. При этом внедрённая сотрудница или агент силовиков, как и в случае с Григорьевым, подталкивала Валерию к совершению «теракта». Впоследствии показания этой засекреченной свидетельницы были положены в основу обвинительного приговора. 20-летняя Валерия Зотова была приговорена к 6 годам лишения свободы. По схожему сценарию было, на наш взгляд, сфабриковано дело против Николая Малкерова, заинтересовавшегося в сети тематикой подразделений россиян, воюющих на стороне Украины, и проявившего к ней свой интерес. Это позволило сотрудникам ФСБ под видом представителей ВСУ вступить с ним в диалог и спровоцировать его на высказывания, давшие основания для возбуждения против него уголовного дела. Судя по всему, он также отказался от решительных действий, которые стали бы существенным для ФСБ результатом, и утратил интерес к общению. Однако, силовики, не желая упускать жертву разработки, тем не менее, задержали его и вменили ст. 275.1 УК РФ, правовая неопределённость в диспозиции которой предоставила им возможность возбуждения уголовного дела и вынесения обвинительного приговора. Малкеров был приговорён к 4 годам лишения свободы. Нельзя не упомянуть и дело несовершеннолетнего Арсения Турбина, приговорённого за «участие в деятельности террористической организации» к 5 годам лишения свободы. В фабрикации дела против этого школьника также с большой долей вероятности присутствовала оперативная провокация, вследствие которой лишь за распространение листовок он был осуждён по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ — якобы за взаимодействие с тем же Легионом «Свобода России». Мы считаем, что во всех этих случаях силовики с высокой вероятностью намеренно склоняли людей к совершению незаконных действий. Иные обстоятельства дела В судебном заседании, как и в письмах из СИЗО, Алексей Григорьев отрицал свою вину и неоднократно заявлял, что подвергался пыткам. По его словам, требуя признания, его били кулаками по голове, надевали мешок на голову, применяли электрошокер и использовали армейский проводной телефон. Григорьев писал о том, что в СИЗО-1 Оренбурга на него оказывают моральное и физическое давление — требуют отказаться от защиты и диктуют текст явки с повинной под давлением. По словам Григорьева, его «содержали в сыром, вонючем, холодном подвале с крысами, грибком и плесенью на стенах», сотрудники СИЗО не передавали ему письма, он не получал медицинской помощи. Его поставили практически на все существующие виды профилактического учёта как склонного к побегу, терроризму, экстремизму, членовредительству, нападению и суициду. Кроме того, видимо, против него настроили общую массу арестантов. На заседании суда 6 декабря 2024 года Григорьев перечислил подробности пыток, которые, по его словам, он перенес во время нахождения в СИЗО-1 города Оренбург. По словам мужчины, его сокамерники Виктор Жигалов и Даниил Гареев по заданию сотрудников ФСИН применяли к нему силовые методы воздействия: «привязывали к кровати, обливали холодной и горячей водой, травили санитарной химией, резали руки лезвием». Тем самым они хотели склонить Григорьева к тому, чтобы он признал вину. После этого Алексей попытался совершить суицид. «Заключённые угрожают мне расправой и убийством», — писал Григорьев своему адвокату. — «Я боюсь выходить за пределы камеры. Сколько ещё терпеть эти издевательства?! Почему меня не отпускают домой?! Я ничего не сделал, помогите мне, пожалуйста. Моё психическое здоровье ухудшается, я хочу покончить с собой. <…> У меня больная бабушка дома одна осталась и всем плевать на это, она нуждается в моём уходе, она не может себе лекарства купить, она уже целый год мучается, а сотрудники ФСБ её добивают, кошмарят её». При этом молодой человек подчёркивал, что вину он не признаёт. «Я не совершил абсолютно никакого преступления. Оснований меня задерживать и держать под стражей нет и не было».  В ноябре 2024 года Григорьев рассказал в письме, что в СИЗО-5 Екатеринбурга, где он содержится, приезжала редакция пропагандистского телеканала RT. «Брали у меня псевдоинтервью, в котором мне пришлось говорить то, что они хотели. Меня пытаются скомпрометировать и дискредитировать. Я не хочу негативной реакции в обществе на всё это. Если этот бред появится где-то, то знайте, что меня согнули, но не сломали. Человечество и свои принципы, совесть, честь я не предам», — писал Григорьев. Как было указано выше, суд положил в основу обвинительного приговора Григорьева его собственные признательные показания, данные им непосредственно после задержания, хотя Григорьев утверждал, что они были даны под пытками.  Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». На наш взгляд, суд не исследовал причины смены показаний Григорьевым и не принял достаточных мер для проверки заявлений о применении к нему недозволенных методов ведения расследования. Нам представляется, что Алексей Григорьев — достаточно эмоциональный и внушаемый человек, ставший жертвой провокации, при этом двигал им мотив неприятия агрессивной войны, который заслуживает общественного поощрения, а не уголовного преследования. В «слитых» СМИ фрагментах переговоров с «Сёмычем» нет конкретных подтверждений намерений Григорьева совершать теракты, взрывать административные здания, — зато просматривается настойчивость собеседника в его намерении убедить молодого человека портить релейные шкафы. При этом он апеллирует к тому, что это поможет Украине в её борьбе с превосходящим по силе противником.  Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Алексея Григорьева является политически мотивированным, направленным на устрашение общества и противников агрессивной войны, т.е. удержание власти субъектом властных полномочий. Наказание, назначенное Григорьеву, несоразмерно реальной и предполагаемой общественной опасности его действий. Лишение свободы применено к Алексею Григорьеву в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Алексея Григорьева политическим заключённым и требует пересмотра справедливым судом приговора по ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ, прекращения уголовного преследования по остальным статьям и соблюдением гарантий, предусмотренных российским и международным законодательством. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Публикации о деле в СМИ 22 мая 2023 года. Урал56.Ру. ФСБ опубликовала видео задержания 25-летнего кассира, который готовил теракты в Орске и Новотроицке  22 мая 2023 года. Урал56.РУ. Что обсуждал подозреваемый в подготовке терактов в Орске и Новотроицке с украинскими спецслужбами? Опубликована переписка 21 ноября 2024 года. SOTAvision. Обвиняемый в подготовке теракта сотрудник ломбарда заявил о пытках на допросе 7 февраля 2025 года. Настоящее Время. Суд в Екатеринбурге приговорил сотрудника ломбарда к 20 годам лишения свободы по делу о подготовке теракта и госизмене 7 февраля 2025 года. SOTAvision. К 20 годам лишения свободы приговорили обвиняемого в подготовке теракта сотрудника орского ломбарда 5 августа 2025 года. Мемориал ПЗК. Алексея Григорьева посадили на 20 лет за антивоенную позицию. Мы публикуем историю, рассказанную его бабушкой Дата обновления справки: 16.10.2025 г.