Anna Yarovaya

Case Summary

Anna Yarovaya, a journalist with both Russian and Finnish citizenship, was detained in Petrozavodsk after arriving from Finland to visit her parents. The FSB interrogated her regarding potential collaboration with Finnish intelligence services and possible charges of high treason.

Charges (1)

1. High treason (possible)

Criminal Code Articles (1)

Key Facts (4)

• Yarovaya writes for a Finnish publication.
• The FSB claimed to have received an anonymous tip about her.
• Her electronic devices were seized.
• She was released and allowed to leave Russia.

Legal Timeline

Native Language Summary

РУССКИЙ Список дополнительных действий В Петрозаводске 26 февраля задержали журналистку Анну Яровую, приехавшую из Финляндии навестить родителей. Об этом она рассказала Barents Observer. Яровая — гражданка России и Финляндии. До отъезда из России она писала о преследовании карельского историка Юрия Дмитриева и попытке властей переписать историю сталинских репрессий. Ее муж, журналист Глеб Яровой, выпускал материалы о насилии в карельских колониях и в какой-то момент ему стали «поступать сигналы» об угрозе уголовного преследования. В 2018 году супруги переехали в Финляндию. Яровая периодически приезжала в Россию. После начала вторжения в Украину она писала о своих поездках для финского издания Karjalainen и рассказывала о милитаризации общества. В последние годы Яровая не сотрудничала на постоянной основе с какими-либо СМИ. Она учится в Финляндии и занимается творческими проектами. 25 февраля Яровая в очередной раз приехала в Петрозаводск. На следующий день журналистку задержали, когда она вышла из дома родителей. У подъезда стоял микроавтобус, из которого выбежали люди в масках и с автоматами. Они заломили Яровой за спину руку, в которой она держала телефон. Журналистку повели в квартиру родителей для осмотра помещения — это оперативное мероприятие, которое проводят до возбуждения уголовного дела. Силовики сказали, что получили анонимный донос на Яровую. «Якобы кто-то сообщил, что я являюсь агентом службы внутренней безопасности Финляндии. Они говорили, что просто осмотрят квартиру и освободят меня. Я им отвечала — все, что они хотят знать, есть в открытом доступе в интернете. Зачем эти действия, с заламыванием рук, с автоматами, с людьми в масках? Я же не преступник, не террорист. Они отвечали: „Это наша работа“», — рассказывает журналистка. Силовики забрали ее ноутбук и телефон. После осмотра сотрудники ФСБ зачитали протокол, в котором говорилось о проверке информации о возможном сотрудничестве Яровой с финскими спецслужбами, которое может быть квалифицировано как госизмена (ст. 275 УК). «Когда силовики сказали про госизмену, про 12 лет, для меня самым страшным было то, что я больше не увижу моих детей. Я понимаю своих родителей, которые во время обыска просили: „Заберите лучше нас“. Мне было не страшно за себя, за мужа, но было страшно, что я не увижу своих детей», — говорит Яровая. После этого ее увезли в здание ФСБ. Там ее опрашивали два часа. Больше всего силовиков интересовало, вербовала ли ее финская разведка. «Они спрашивали, заполняла ли я какие-то анкеты, проходила ли какие-то опросы. Я никогда этого не делала и, естественно, так и отвечала», — рассказывает Яровая. Также ее расспрашивали о статьях про поездки в Россию для финского издания и о других эмигрировавших журналистах. В конце опроса силовики уточнили, знает ли Яровая определение статьи о госизмене. Один из сотрудников ФСБ зачитал его, потом распечатал и отдал журналистке. «Он зачитал параграф, в котором указано, что человек, совершивший действия, которые можно интерпретировать как госизмену, но сообщивший об этом ФСБ, освобождается от ответственности. „Так что если вы вспомните что-нибудь, позвоните по телефону дежурной части“», — вспоминает беседу Яровая. Через два дня журналистка уехала из России. «Мне дали понять, что мое присутствие в России нежелательно, но дали возможность уехать», — говорит она. При выезде из России пограничник спросил, когда она собирается приехать снова. Яровая ответила, что не знает. «Ну хорошо. Я так и запишу. Все, больше у меня вопросов не будет», — сказал он журналистке.